Добро пожаловать!
x

Авторизация

Отправить

Введите E-mail и Вам на почту будет выслан новый пароль!

x

Регистрация

Зарегистрироваться
x

Первый раз на Pharmnews.kz?

Войдите, чтобы читать, писать статьи и обсуждать всё, что происходит в мире. А также, чтобы настроить ленту исключительно под себя.

Зарегистрироваться
x

Вы являетесь работником в области медицины и фармации?

Да Нет
27 мая 2022. пятница, 05:59
Информационно-аналитическая газета

Статьи

431 0

 

«Идеальным вариантом для нашей страны стал бы единый онкологический центр для детей, в котором будут сосредоточены все необходимые службы».  Анна Быковская

 

В Казахстане на сегодняшний день интенсивное лечение детей со злокачественными новообразованиями осуществляется в трех клиниках: в Алматы в Казахском научно-исследовательском институте онкологии и радиологии МЗ РК и Научном центре педиатрии и детской хирургии, а также в Корпоративном фонде University Medical Center в г. Нур-Султан. Ежегодно онкологические заболевания диагностируются у более 600 детей и, к сожалению, цифра эта неуклонно растет. На первом месте в списке онкологических патологий у нас стоят острые лейкозы – 34%, на втором месте опухоли головного мозга – 16%, на третьем месте нейробластомы – 12%, затем лимфомы – 7% и ретинобластомы – 7%. До 2013 года детская онкологическая помощь была сосредоточена в КазНИИОиР, и эта ситуация была более удобна врачам и детям, – об этом мы говорим с руководителем Центра детской онкологии КазНИИОиР, врачом-онкологом высшей категории Анной Николаевной Быковской.

– Я считаю, что заболевшим ребенком от самого начала до выздоровления должен заниматься один врач. Он обследует пациента при поступлении, устанавливает диагноз, разрабатывает план лечения. Лечение онкологии – это целый комплекс мероприятий, сочетающих лучевую терапию с другими методами, такими как хирургическая операция и химиотерапия. Сейчас ситуация странная: в одной клинике хирург прооперировал, отправили к нам на лучевую терапию, после этого я отправляю на проведение химиотерапии в третью больницу. В результате у ребенка нет единого лечащего врача. Я не знаю какое у него было начало заболевания, как оно развивалось. А ведь крайне важно понимать физиологические особенности ребенка, какие препараты он не переносит, какие дает реакции, чтобы выработать план лечения.

– Анна Николаевна, сколько лет Вы уже работаете онкологом и какими возможностями своего отделения особенно гордитесь?

– Я пришла в КазНИИОиР в 1979 году, сразу после окончания института, и работаю в нем уже 42 года. Главная наша гордость – это, конечно, специалисты. У нас великолепная школа радиологии, сильнейшие врачи на всем пространстве СНГ. Основу этому заложил Академик С.Б. Балмуханов – профессионал с мировым именем, который всю жизнь занимался онкологией и радиологией.

Балмуханов Саим Балуанович (19222014 г.) – заслуженный деятель наук РК, Лауреат Международной премии мира им. Нагаи Такачи, директор КазНИИ онкологии и радиологии (1970-1974), Президент Казахстанской ассоциации всемирного движения «Врачи мира по предотвращению ядерной войны» (с 1984 г.). Внес неоценимый вклад в дело практического здравоохранения – в становление и развитие рентгено-радиологической службы в республике, создав клинические базы для лечения онкологических больных с помощью облучения. Он возглавлял комплекс клинических исследований по разработке и совершенствованию комбинированных и комплексных методов лечения злокачественных новообразований различных локализаций, направленных на повышение их эффективности. Его учениками разработаны новые способы лучевого лечения рака различных локализаций с применением электронакцепторных соединений, иммуномодуляторов, индукторов интерферона, полирадиомодификации и мультимодальной сенсибилизации.

Разумеется, оборудование нашего Института отвечает самым современным требованиям. Для проведения лучевой терапии у нас используется мощнейший аппарат – медицинский линейный ускоритель электронов Truebeam STx. Таких приборов во всем мире меньше десятка. Не каждая развитая страна может им похвастаться. У нас также имеется ПЭТ-диагностика, проводится томотерапия с функцией киберножа и гамманожа. Все виды лечения для детей оказываются бесплатно по современным мировым протоколам. В последние 4 года в КазНИИОиР внедрены стратегически важные направления такие как: технологии 3D конформное облучение, IMRT, RapidArc терапия, IGRT на современных медицинских ускорителях. Широко внедряются методы медицинской визуализации для оценки эффективности проводимой лучевой терапии в процессе лечения.

– Как изменения происходят в диагностике и терапии онкологии в последние годы?

– Хочу отметить, что меняется само течение заболевания. Возможно из-за экологических факторов, стрессовых ситуаций, опухоли протекают более агрессивно, нежели в восьмидесятые и даже девяностые годы. Сейчас они намного быстрее метастазируют. Но и у нас в арсенале появляются все более инновационная техника, новые препараты, которые улучшают результаты лечения. Когда я только пришла в институт, набор лекарственных средств в педиатрической практике был совсем небольшой. Это были базовые препараты – Винкристин, Винбластин, Циклофосфан.  В восьмидесятые годы уже появился антибиотик Адрибластин, мы начали включать его во многие схемы, при опухолях Вильмса, Неходжкинских лимфомах, и результаты лечения улучшились. Потом появились препараты платины. Сначала наш отечественный препарат Платидиам, который в сочетании с Циклофосфаном, к сожалению, давал очень серьезные уретральные осложнения. Потом появился препарат Уромитексан, который уменьшает токсическую особенность препарата. Медицина не стоит на месте, химиотерапия развивается и в детской онкологии. Появляются новые схемы с применением таких препаратов, как Этопозид, Карбоплатин, внедряются препараты таргетной терапии уже и для детей. На моих глазах кардинально изменился сам подход к детской онкологии. В 1981-м году на первом съезде онкологов Казахстана 50-летняя врач-педиатр с удивлением спросила меня, а что, у детей тоже бывает онкология? Да, к сожалению, бывает. И этой проблемой в нашей стране занимаются очень серьезно. Подготовлено много детских онкологов, улучшилась диагностика. А это значит, что больше детей будут диагностированы на начальном этапе заболевания. На кафедре постдипломного образования я всегда говорила своим резидентам: лучше подстраховаться, чем пропустить опухоль головного мозга. Клинические проявления заболевания: начинается тошнота, рвота, головные боли. Родители обращаются к педиатрам, а те, в зависимости от возраста, детей помладше отправляют к невропатологу, лечить энцефалапатию, а детей постарше к гастроэнтерологу с подозрением на дискинезию желчевыводящих путей. И так детей лечат не день и не два, а месяцами, пока не проявится яркая опухолевая симптоматика. Только после этого начинается детальное обследование. Поэтому, уважаемые педиатры, если к вам привели пациента с тошнотой, рвотой, головными болями – сделайте первым этапом обследование МРТ, чтобы исключить опухоли, а потом уже можете лечить дискинезию и прочее. Диагностика – это первый и важный этап, способствующий эффективному лечению.

– Какие факторы, по Вашему мнению, провоцируют рост онкологии?

– Этиология детской онкологии все еще под большим вопросом. Сейчас женщины, к примеру, уже меньше курят, чем лет 20 назад, а опухолей становится больше. Конечно, на первое место в рейтинге виновников я бы поставила экологию на планете, посмотрите, чем мы дышим. Огромное влияние имеют стрессы, социальная неустроенность женщин. Все одно на другое накладывается. Но вот точно сказать, что вот эти факторы на 100% вызывают онкологию, я не могу. Если бы мы с вами знали этиологию различных опухолей, мы бы щелкали их как семечки. Вот мы знаем, что ангину вызывает микробный фактор, мы воздействуем непосредственно на микробный фактор. Зная этиологию заболевания, с ним намного легче сражаться.

– Отличается ли детская онкология от взрослой?

– В корне отличается. Дети – это не копия взрослого организма, у них свои анатомо-физиологические особенности. Детская онкология как правило имеет врожденный характер и может возникать в результате мутации клеток еще до рождения ребенка, это так называемые саркомы – низкодифференцированные эмбриональные образования.  Любая плохо развитая низкодифференцированная клетка делится стремительно. Поэтому детские онкологические процессы растут очень быстро, при этом безболезненно. И до тех пор, пока процесс не сдавливает окружающие органы, или не давит на нервные окончания, образование не дает никаких тревожных сигналов. Поэтому эмбриональные опухоли, нефробластомы, которые характерны для детей раннего возраста, вырастают огромных размеров и выявляются только после обращения к специалистам. Таким образом опухоли детей отличаются по своей морфологической структуре, по характеру течения от взрослых онкологических патологий. Но главное отличие – прогноз. Мы научились воздействовать на низкодифференцированные опухолевые клетки химио- и лучевой терапией, в детской онкологии существует так называемая цикловая химиотерапия, которая прекращает на определенном этапе деление и дает тем самым благоприятные результаты лечения. Поэтому детские опухоли в отличие от взрослых, мы называем «благодарные» опухоли. Они лучше поддаются лечению, результаты в детской онкологии лучше, чем во взрослой. Если у взрослых цель лечения – ремиссия, то детские опухоли могут быть излечены полностью.

– Каково психолого-эмоциональное состояние ребенка в отделении, ведь он оторван от семьи и  друзей?

– Во-первых, мы обязательно госпитализируем ребенка с мамой, для того, чтобы не создавать лишних стрессовых ситуаций. Правда в итоге мы получаем двух пациентов сразу. Мамы, к сожалению, не всегда адекватно могут оценить всю тяжесть положения и состояния своего ребенка. Мы тщательно работаем с родителями детей, чтобы объяснить им смысл всех процедур, настроить их работу с нами в одной команде против болезни. Потом,  мы стараемся отвлечь малышей от болезни, от грустных мыслей. Дети продолжают учебу, они не отстают по программе от своих одноклассников благодаря тому, что к нам приходят сотрудники школы, квалифицированные преподаватели. Мы с ними работаем уже более 20 лет, это учителя, которые работают именно от души. Дети, надо отметить, с удовольствием занимаются. В отделении работают хорошие квалифицированные психологи. Стараемся проводить интересные программы, конкурсы, отмечать дни рождения. К детям приезжают и совершенно безвозмездно выступают известные артисты, аниматоры, нам очень помогают волонтеры. Многие, наверное, слышали о нашем арт-проекте «Птица счастья». Он проводится совместно с художниками музея Кастеева. Дети своими руками готовят картины для выставки-аукциона. И зарабатывают настоящие деньги. Это тоже своеобразная терапия. Конечно, во время карантина и локдауна развлекательные программы пришлось сократить, но все равно наши дети не грустят, они любят пошуметь, покричать, как и все дети на земле.

– Анна Николаевна, что для Вас эта работа, что помогает каждый день возвращаться сюда, к своим пациентам?

– Да я даже не знаю, куда охотнее бегу, на работу или домой. В институте для меня все родное, меня ждут, я провожу здесь гораздо больше времени, чем дома. Вообще среди коллег и пациентов, мне гораздо комфортнее, чем на кухне в халатике и тапочках. С трудом себе представляю, как я выживу без работы. Я абсолютно не понимаю выражение «профессиональное выгорание», то ли мне просто некогда об этом думать, то ли вообще это мне не дано. Я потомственный врач, мама у меня была педиатром, она 20 лет возглавляла туберкулезный институт. Поэтому я прекрасно знала, кем хочу стать и что должна делать. Я не могу предать детей, которые даже после выписки не забывают о нас, хоть это и не самая приятная страница их жизни. Недавно у меня была в гостях пациентка, которую я узнала по необыкновенно красивым глазам. Ровно 35 лет назад она поступила к нам в крайне тяжелом состоянии, буквально задыхалась. Мы сделали все для того, чтобы вылечить ее и спасти. Сейчас ей 38 лет, у нее трое детей. Или вот была девочка, у которой в 2 годика была обнаружена ретинобластома. Ребенок уже почти потерял глаз, это тоже был крайне тяжелый случай, который никто не хотел брать. А мы ее спасли, правда пришлось приложить много сил и нервов. Девочка выздоровела, окончила университет, магистратуру, вышла замуж, родила малыша. И у меня таких счастливых историй очень много. Конечно, детям приходится нелегко, химиотерапия и лучевая терапия, это же не витамин C. Даже при передозировке витаминов могут быть осложнения, а после лечения онкологии детям требуются долговременные реабилитационные программы. Но они молодцы, не сдаются, борются и успешно выздоравливают.

Мы благодарим Вас за это замечательное интервью. Желаем Вам и Вашим пациентам здоровья и долгих, долгих лет жизни!

Понравилась новость? Расскажи друзьям на
16 марта 2022
Соб.инф.
перейти

Комментарии

(0) Скрыть все комментарии
Комментировать
Комментировать могут только зарегистрированные пользователи

Анонсы